27 -April -2017 - 19:44

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru

Спорные проблемы биомедицинской этики.

ПРАВОСЛАВНАЯ ОЦЕНКА.

Священник Сергий Филимонов, кандидат медицинских наук Санкт-Петербург, «Общество православных врачей Санкт-Петербурга имени свт. Луки (Войно-Ясенецкого)»,Санкт-Петербургский Государственный медицинский университет им. акад. И.П. Павлова

Юбилейный Архиерейский Собор 2000г. положил начало общецерковной позиции и анализу современных медицинских технологий в рамках выработанной социальной доктрины и в свете православной вероучительной истины. Собор изучил наиболее острые проблемы современной медицинской этики, такие как: эвтаназия, лечение недуга бесплодия, прерывание беременности, клонирование человека и его тканей и другие и дал им соответствующую оценку.

Вместе с тем, целый спектр проблем оказался неохваченным и по ряду вопросов общецерковное мнение РПЦ не высказано, а имеются только частные богословские мнения.
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) в своей работе «Наука и религия» говорил: «Наука включает достигнутые знания, то есть еще не все, а только те, которые достигнуты. Научная деятельность движется, она есть процесс «созидания истины путем опыта и умозрения». Этот процесс в науке есть нечто динамическое, становящееся: оно проходит через вопросы, искания, сомнения, предположения, которые потом могут оказаться и ложными» [24].
В свете слов святителя Луки настоящий доклад посвящен дальнейшему решению проблем современной медицины, выражает соборное мнение Общества православных врачей Санкт-Петербурга, частное мнение автора и призван послужить материалом для последующего анализа и разработки вопросов православной биомедицинской этики.
1. В материалах архиерейского собора РПЦ 2000 г. о проблеме аборта говорится следующее: «С древнейших времен Церковь рассматривает намеренное прерывание беременности (аборт) как тяжкий грех. Канонические правила приравнивают аборт к убийству. В основе такой оценки лежит убежденность в том, что зарождение человеческого существа является даром Божиим, поэтому с момента зачатия всякое посягательство на жизнь будущей человеческой личности преступно. Врач должен проявлять максимальную ответственность за постановку диагноза, могущего подтолкнуть женщину к прерыванию беременности; при этом верующий медик должен тщательно сопоставлять медицинские показания и веления христианской совести» [10].
Современные требования к благополучному родоразрешению определяются целым рядом медицинских условий. В связи с этим хочется заметить, что часть из них имеет относительный характер, а часть абсолютный. Врач любой хирургической специальности знает, что как бы ни были совершенны методы диагностики и прогнозирования заболевания они имеют определенную степень вероятности. Стопроцентной вероятности никогда не бывает.
В связи с тем, что каждый случай связан с принятием решения о прекращении жизни развивающегося младенца или несет угрозу жизни матери, принятие шаблонных решений потенциально несет трагический характер.
Разберем конкретные клинические примеры.
Пациентка А., 23 года, мать одного ребенка обратилась за советом к священнослужителю, специализирующемуся по вопросам биомедицинской этики. При компьютерной томографии головного мозга у пациентки была обнаружена опухоль гипофиза в районе турецкого седла. Опухоль оказалась гормональнозависимой, прогрессирующей по росту и значительно увеличилась за последнее время. В женской консультации, где пациентка состояла на учете по поводу второй беременности, было предложено прерывание беременности с целью предотвращения развития опухоли. Расположение опухоли локализовалось на зрительном перекрестке, что на последних месяцах беременности могло привести к слепоте в результате давления опухоли на проводящие пути зрительного нерва. Во время первой беременности, начиная с 6 месяца, у пациентки имелись явления нижней параплегии. Совместно со священником было принято решение не прерывать беременность, обратиться за консультацией к нейрохирургу нейрохирургического центра больницы № 2 Санкт-Петербурга. Нейрохирург согласился принять пациентку на динамическое наблюдение с возможным оперативным вмешательством на гипофизе в случае прогрессирования слепоты. Больная совершила рекомендуемые церковные таинства, благополучно выносила и родила ребенка. В последнем триместре беременности опухоль редуцировалась самостоятельно. Никаких хирургических вмешательств не потребовалось.

Пациентка С., 38 лет, мать двоих детей вступила в повторный брак и забеременела. По причине распространенных фиброматозных узлов на матке сложилась ситуация для выкидыша. Была госпитализирована на сохранение в одну из акушерских клиник Санкт-Петербурга. В клинике было предложено прерывание беременности с одномоментным удалением матки. Подобное решение разрушало семью и влекло нарушение заповеди Божией. После беседы со священником решила не прерывать беременность. Больная была принята на дальнейшее наблюдение и сохранение в институт им. Отто и СПб ГМУ им. И.П. Павлова. Беременность, несмотря на отрицательные медицинские прогнозы, протекала благоприятно. В апреле 2004 года пациентка родила здорового ребенка.

Все вышеприведенное говорит о том, что в сложных клинических ситуациях вопрос о прерывании беременности должен решаться коллегиально (консилиумом). Причем врачам следует искать все возможные пути сохранения жизни ребенку, а не путь скорейшего разрешения проблемы. При коллегиальном обсуждении ситуаций у пациенток православного вероисповедования следует привлекать для правильного биоэтического решения православных священнослужителей, ориентирующихся в решении данных вопросов.
Есть ситуации, когда аборт можно считать допустимым. Суть этих ситуаций заключается в перспективной нежизнеспособности плода. Социальной доктриной РПЦ этот вопрос не рассматривался. Смерть плода есть само по себе плохое действие, но рассмотрим, например, следующий казус. У женщины на третьем месяце беременности обнаруживают рак матки. Если пытаться спасти жизнь женщины, матку следует удалить немедленно. Но, если удалять матку, тогда будет потеряна жизнь не-родившегося ребенка. Следует ли делать операцию? В католичестве он разрешен в виде исключения доктриной «двойного эффекта». Аборт допустим в случаях эктопической беременности (при которой эмбрион растет в маточной трубе) и утробном раке (в котором матка и плод должны быть удалены вместе). «Согласно доктрине «двойного эффекта», действие, которое будет приводить к плохому и хорошему результатам, является морально допустимым при наличии четырех условий:
- само действие должно быть в моральном отношении хорошим;
- вред, который мы принимаем во внимание не должен быть средством, которым достигается хороший результат;
- мотивом должно быть достижение только хорошего результата. То есть вредное последствие не может быть умышленным, но только возможным и терпимым;
- должна иметься соразмерная причина, чтобы осуществить действие, несмотря на последствия, которые несет сам поступок.
Этот принцип стал методом проверки легетимности риска, получил широкое медицинское признание, как средство оценки моральной приемлемости риска или вреда, хотя первоначально использовалась только в традиции римско-католической теологии [8].
«В «Хартии работников здравоохранения» утверждается: «Когда аборт происходит как предвиденное, но не поставленное в качество цели и нежелаемое, но просто как допускаемое следствие неизбежного терапевтического акта ради здоровья матери, это является нравственно законным. Этот аборт является косвенным последствием акта, самого по себе не вызывающего аборт [22].
Использование доктрины «двойного эффекта» при решении сложных биоэтических вопросов можно было бы считать приемлемым так же и в православной традиции.
2. Религиозно-нравственная оценка проблемы контрацепции. В отношении этой проблемы в материалах Собора по вопросу стерилизации женщин ничего не говорится. В Федеральном законе «Об охране здоровья граждан» (ст. 37) читаем следующее: «Медицинская стерилизация как специальное вмешательство с целью лишения человека способности к воспроизводству потомства или как метод контрацепции может быть проведена только по письменному заявлению гражданина не моложе 35 лет или имеющего не менее двух детей, а при наличии медицинских показаний и согласия гражданина -–независимо от возраста и наличия детей» [9].
Следует сказать о том, что в ряде случаев стерилизация женщин по медицинским показаниям бывает необходима. Это касается замужних женщин, имеющих детей, у которых развилось заболевание матки или сформировалось такое ее состояние (например, после нескольких кесаревых сечений), которое при последующей беременности может привести к разрыву ее стенки и смерти как женщины, так и плода.
Клинический пример.
Мать троих детей беременна четвертый раз. Все предыдущие беременности разрешались через кесарево сечение. Дети здоровы. Муж неверующий. Сохранять себя в половом воздержании и пользоваться средствами контрацепции не собирается. В связи с этим возможны еще беременности. Толщина стенки матки составляет несколько миллиметров. Лечащим врачом предложено провести стерилизацию путем перевязки маточных труб. Согласно канонам православной церкви стерилизация как метод профилактики зачатия детей не благославляется. Духовник пациентки запретил ей проводить стерилизацию. Больная оказалась в сложном положении: либо подчиниться воле духовника и умереть во время следующей беременности в результате разрыва стенки рубцовоизмененной матки, оставив мужа вдовцом и детей сиротами, либо сделать стерилизацию, нарушив церковный канон. Лечащий врач пациентки обратился за помощью к священнику, специализирующемуся на вопросах биомедицинской этики. Было принято решение обратиться к старцу за благословением на стерилизацию, так как она в данной ситуации оказывалась меньшим злом, чем формальное исполнение канона. Необходимо сказать, что православная церковь призывает священнослужителей решать вопросы не формально, а индивидуально с каждым подопечным, учитывая ситуацию во всех аспектах. Поэтому обращение к старцу за советом не было нарушением церковных положений. Ситуация была благополучно разрешена. Женщине было благословлено перевязать маточные труды одновременно с кесаревым сечением.

В связи с вышеизложенным предлагается считать исключением из общего контрацептивного правила и не расценивать как грех наличие патологических состояний матки, могущих в перспективе, если не будет выполнена стерилизация, привести к смерти матери и плода.
3. По поводу преодоления недуга бесплодия в материалах Архиерейского собора РПЦ 2000 года говорится следующее: «В молитвах чина Венчания Православная Церковь выражает веру в том, что чадородие есть желанный плод законного супружества, но вместе с тем не единственная его цель. Наряду с «плодом чрева на пользу» супругам испрашиваются дары непреходящей взаимной любви, целомудрия, «единомыслия душ и телес». Поэтому пути к деторождению, не согласные с замыслом Творца жизни, Церковь не может считать нравственно оправданными. Если муж и жена неспособны к зачатию ребенка, а терапевтические и хирургические методы лечения бесплодия не помогают супругам, им следует со смирением принять свое бесчадие как особое жизненное призвание.
К допустимым средствам медицинской помощи может быть отнесено искусственное оплодотворение половыми клетками мужа, поскольку оно не нарушает целостности брачного союза, не отличается принципиальным образом от естественного зачатия и происходит в контексте супружеских отношений» [10]. Это расходится с общегосударственной позицией, предусматривающей ст. 35 «Закона об охране здоровья граждан», что каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона [9].
«Нравственно недопустимыми с православной точки зрения являются также все разновидности экстракорпорального (внетелесного) оплодотворения, предполагающие заготовление, консервацию и намеренное разрушение «избыточных» эмбрионов. Именно на признании человеческого достоинства даже за эмбрионом основана моральная оценка аборта, осуждаемого Церковью.
Оплодотворение одиноких женщин с использованием донорских половых клеток или реализация «репродуктивных прав» одиноких мужчин, а также лиц с так называемой нестандартной сексуальной ориентацией, лишает будущего ребенка права иметь мать и отца. Употребление репродуктивных методов вне контекста благословенной Богом семьи становится формой богоборчества, осуществляемого под прикрытием защиты автономии человека и превратно понимаемой свободы личности» [10].
Вместе с тем возникает спорная с религиозных позиций ситуация, когда женщине вводится 2-3 эмбриона и она готова дать обет Богу о рождении всех детей из прижившихся эмбрионов. Если это так и если при этом эмбрионы являются результатом оплодотворения ее яйцеклетки сперматозоидами законного мужа, то прецедент греха исчезает. Предлагается считать допустимой с православной точки зрения такой способ ЭКО при соблюдении вышеуказанных позиций.
4. «Двойственный характер имеют также методы пренатальной (дородовой) диагностики, позволяющие определить наследственный недуг на ранних стадиях внутриутробного развития. Некоторые из этих методов могут представлять угрозу для жизни и целостности тестируемого эмбриона или плода. Выявление неизлечимого или трудноизлечимого генетического заболевания нередко становится пробуждением к прерыванию зародившейся жизни; известны случаи, когда на родителей оказывалось соответствующее давление. Пренатальная диагностика может считаться нравственно оправданной, если она нацелена на лечение выявленных недугов на возможно ранних стадиях, а также на подготовку родителей к особому попечению о больном ребенке. Правом на жизнь, любовь и заботу обладает каждый человек, независимо от наличия у него тех или иных заболеваний. Согласно Священному Писанию, Сам Бог является «заступником немощных» (Июд. 9, 11). Апостол Павел учит «Поддерживать слабых» (Деян. 20, 35; 1 Фес. 5, 14); уподобляя Церковь человеческому телу, он указывает, что «члены … которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее», а менее совершенные нуждаются в «большем попечении» (1 Кор. 12, 22, 24)» [10].
Клинический пример.
Пациентка Н., 32 года, жительница Санкт-Петербург в 1999 году обратилась к священнослужителю с жалобами, что ее принуждают в женской консультации к прерыванию беременности в связи с перенесенной на сроке до 15 недели краснухой. Верующая пациентка по благословению священнослужителя отказалась от аборта и родила здорового ребенка.
Пациентка С., 35 лет, перенесла в период до 18 недели беременности воздействие нескольких неблагоприятных факторов: неоднократные рентгеновские облучения, связанные с гнойными заболеваниями околоносовых пазух и челюстно-лицевой области, перенесла краснуху, принимала большие дозы антибиотиков. В женской консультации было предложено прерывание беременности в связи с высоким риском рождения ребенка с врожденными уродствами. Получив благословение священнослужителя и по своей доброй воле отказавшись от аборта, в марте 2004 года родила совершенно здорового ребенка.
С религиозно-нравственных позиций следует считать оправданным выбор женщины родить ребенка, несмотря на факторы риска. Так как методы медицинской диагностики имеют хотя и высокий, но ограниченный характер, принуждение женщины к прерыванию беременности при ее сопротивлении этому будет иметь для врача греховный характер.
6. «Современная транспланталогия (теория и практика пересадки органов и тканей) позволяет оказать действенную помощь многим больным, которые прежде были бы обращены на неизбежную смерть или тяжелую инвалидность». Наиболее распространенной является практика изъятия органов у только что скончавшихся людей. В таких случаях должна быть исключена неясность в определении момента смерти. Ранее критерием ее наступления считалось необратимая остановка дыхания и кровообращения. Однако, благодаря совершенствованию реанимационных технологий эти жизненно важные функции могут искусственно поддерживаться в течение длительного времени» [10]. Единственный орган человека, в котором необратимые морфофункциональные изменения развиваются критически быстро и при отсутствии функции которого жизнь человека невозможна – это головной мозг. С развитием респираторной терапии к началу 70-х годов, в крупных клиниках появилось много пациентов, находящихся длительное время без признаков сознания, витальные функции которых поддерживались специальными методами. Содержание таких больных требовало больших финансовых затрат, ухода квалифицированного персонала и было крайне обременительным как для медиков, так и для родственников. Это привело к появлению новых критериев смерти, таким как смерть мозга.
Чем же отличается смерть мозга от биологической смерти? Под смертью мозга понимают полное и необратимое прекращение всех функций головного мозга, регистрируемое при работающем сердце и искусственной вентиляции легких.
Биологическая смерть определяется как «состояние необратимой гибели организма как целого» [2]. Биологическая смерть констатируется на основании совокупности следующих признаков: остановка сердечной деятельности, прекращение дыхания, исчезновение функций центральной нервной системы.
Утверждается, что смерть мозга эквивалентна смерти человека, но остается неясным, насколько допустимо применение понятия «смерть» к одному из органов, пусть даже очень важному.
Существующие инструкции Минздрава [11, 12] должны были исключить неясность в определении момента смерти. Однако, неясность сохраняется, так как само понятие «смерть мозга» – неясно. Кроме того, нет полной уверенности, что это состояние действительно отождествимо со смертью человека, разлучением души от тела по словам Священного Писания (Пс. 145; Лк. 12, 20) [15] .
Другой вопрос, который возникает при изучении Инструкции – это вопрос нравственного оправдания достаточно сложных медицинских манипуляций с умирающим, цель которых состоит не в продлении его жизни, а в наиболее раннем установлении смерти мозга (имеются в виду исследования окуловестибулярных рефлексов с помощью двусторонней калорической пробы, двукратная панангиография магистральных артерий головы и т.п.) [5].
Учитывая сложность определения смерти мозга и намечающуюся в последние годы – судя по многочисленным сообщениям в средствах массовой информации – тенденцию к коммерциализации отношений, связанных с трансплантацией органов, повышающую возможность различных злоупотреблений, остается непонятным, почему данная Инструкция по констатации смерти не предусматривает обязательное включение врача – судебно-медицинского эксперта в состав комиссии по установлению смерти. Ранее такой специалист обязательно включался в состав аналогичных комиссий при изъятии почки для транcплантации [4].
Инструкция Минздрава 02.04.2001 г. с нашей точки зрения не ликвидирует неясность в определении момента смерти, содержит ряд спорных утверждений и недостаточно защищает предполагаемого донора от возможности врачебной ошибки и злоупотреблений, которые могут привести к искусственному ускорению процесса наступления смерти, что сближает проблему правильной констатации смерти с проблемой допустимости эвтаназии.
Девятая статья закона «О трансплантации органов и (или) тканей человека» 1992 г. рассматривает интересующий нас вопрос об определении момента смерти: «Органы и (или) ткани могут быть изъяты у трупа для трансплантации, если имеются бесспорные доказательства факта смерти, зафиксированного консилиумом врачей-специалистов.
Заключение о смерти дается на основании констатации необратимой гибели всего головного мозга (смерть мозга), установленной в соответствии с процедурой, утвержденной Министерством здравоохранения Российской Федерации» [7, 20].
Смерть, с точки зрения православной вероучительной истины, есть исхождение бессмертной души человека из смертного, тленного тела. Поэтому отождествление смерти мозга и смерти человека является абсолютно неприемлемым для православного врача. Место пребывания бессмертной души у человека, находящегося в глубокой и длительной коме, неизвестно. Описаны многочисленные случаи исхождения души у святых подвижников во время молитвы. Подобные ситуации описаны и у людей, перенесших клиническую смерть или терминальные состояния. Необходимо отметить, что этот феномен всегда носит характер временный. Пока тело не умерло, душа пребывает в нем. Таким образом, состояние человека, находящегося в длительной и глубокой коме, с протезированием витальных функций можно трактовать, как затянувшееся умирание.
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) называет это состояние «переходным». «Благодаря методам реанимации» клинически умерших, врачи очень многих людей, которые фактически умерли, возвращают к жизни, и они рассказывают о своих посмертных переживаниях». «Мне приходилось встречаться с пережившими клиническую смерть, - говорит святитель Лука. - Итог: феномен существует и не связан с какой-либо патологией. Смерть тела – еще не конец существования личности. Какая-то часть человека продолжает жить в новых условиях» [3].
Медицинская помощь таким больным состоит в обычном уходе за коматозными больными и протезировании их витальных функций. Родственники могут участвовать в уходе не столько в качестве помощников, сколько в качестве молитвенников. По-настоящему действенную помощь может оказать священник, читая специальную молитву на облегчение отхождения души от тела.
Из многочисленных исторических материалов мы видим, что в констатации смерти человека совершались подчас трагические ошибки. Из Священного Писания Ветхого и Нового Завета явствует, что бывают состояния «мнимой биологической смерти». Так, пророк Илия воскрешает сына вдовы из Сарепта, его ученик пророк Елисей повторяет подвиг своего учителя. В Новом Завете Господь, показывая важность смерти и долженствующее святое отношение к телу человека после смерти – и в том числе Свою власть над смертью, – воскрешает дочь Иаира (Мф. 9, 18-26), сына Наинской вдовы (Лк. 7, 11-17), четверодневного, уже смердящего Лазаря (Ин. 11, 1-46).
В апостольские времена святой апостол Петр воскресил праведную Тавифу на три дня для окончания ею дел благочестия и утешения бедных (Деян. 9, 36-43). Во времена раннего христианства семь отроков Ефесских умерли, а точнее, волей Божией заснули на триста лет. Проснувшись, они некоторое время жили, а затем снова умерли (день памяти семи отроков Ефесских: Максимилиана, Иамвлиха, Мартиниана, Иоанна, Дионисия, Ексакустодиана (Константина) и Антонина 4/17 августа).
В наше время в ХХ веке было несколько случаев «возвращения с того света». Наиболее яркий из них произошел в Барнауле в 1965 году с Клавдией Устюжаниновой. Она «воскресла» в морге, пролежав там достаточное количество времени.
Все это свидетельствует о том, что к телу как умирающего, так и умершего человека должно быть благопристойное отношение. Не исключены ошибки при констатации биологической смерти человека. Тем большая их вероятность может быть при попытках оценки наступления смерти мозга. Где гарантия, что эта, так называемая смерть мозга – необратимый процесс у всех 100% больных? Такой гарантии нет. Поэтому можно считать, что в Инструкцию Минздрава 2002 года внесена запрограммированная врачебная ошибка. Если органы для трансплантации будут изъяты обоснованно у девяноста девяти больных, а у сотого – когда он мог выжить, но вместо этого погиб в результате изъятия органов, – кто за это будет отвечать? Врач-реаниматолог превращается, таким образом, в потенциального убийцу. В этом случае нарушается не только клятва Гиппократа, но и заповедь Божия «Не убий».
Исходя из этого, несмотря на видимый прогрессивный характер, Инструкция «о смерти мозга» – антихристианская по своей сути. Подобные инструкции для православного врача неприемлемы.
7. Подробным образом Собор рассматривает вопрос активной эвтаназии.
«Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убий» (Исх. 20, 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию). Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать свое положение. Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни. «Право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств.
Эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех. Умышленный самоубийца, который «соделал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия», не удостаивается христианского погребения и литургического поминовения (Тимофея Алекс. Прав. 14). Если самоубийца бессознательно лишил себя жизни «вне ума», то есть в припадке душевной болезни, церковная молитва о нем дозволяется по исследовании дела правящим архиереем. Вместе с тем необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия. Вместе с апостолом Павлом Церковь призывает: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов (Гал. 6, 2)» [10].
Вместе с тем вопросы пассивной эвтаназии Собором практически не рассматриваются. Однако, большинство наших медиков-соотечественников при существующей нехватке и плохой платежеспособности оказываются в положении «эвтанаторов». Как здесь быть: врач знает, как помочь пациенту, а лекарство не купить или не достать. В этом случае, чтобы врач остался на христианских позициях и не совершил греха пассивной эвтаназии, ему необходимо приложить все свои усилия, чтобы реализовать лечение у конкретного больного. Если врач делал все, что от него зависит, а пациент погиб, – греха на враче нет. Если врач профессионально бездействовал – на нем грех пассивного совершения убийства.
8. «Православная церковь рассматривает психические заболевания как одно из проявлений общей греховной поврежденности человеческой природы. Выделяя в личностной структуре духовный, душевный и телесный уровни ее организации, святые отцы различали болезни, развившиеся «от естества», и недуги, вызванные бесовским воздействием, либо ставшие следствиями поработивших человека страстей. В соответствии с этим различением представляется одинаково неоправданным как сведение всех психических заболеваний к проявлениям одержимости, что влечет за собой необоснованное совершение чина изгнания злых духов, так и попытка лечения любых духовных расстройств исключительно клиническими методами. В области психотерапии оказывается наиболее плодотворным сочетание пастырской и врачебной помощи душевнобольным при надлежащем разграничении сфер компетенции врача и священника» [10].
К сожалению, вместо этого нередко имеют место нарушение пределов компетенции как врачами, так и священниками. Врачи, по-своему интерпретируя положения православного христианского вероучения создают и внушают пациентам свои личные псевдохристианские философские измышления и действуют в симбиозе с экстрасенсами или биоэнергетиками. Руководители некоторых медицинских институтов, академики и профессора позволяют официально действовать в своих стенах явным оккультизмам, организовав для них «лаборатории» для излечения необратимых изменений мозга, зрения, слуха и т.д. Некоторые врачи сами практикуют экстрасенсорику. С другой стороны некоторые начинающие священнослужители по своей неопытности берут на себя смелость отменять медицинские препараты, необходимые для поддержания состояния устойчивой ремиссии у психических больных.
«Психическое заболевание не умаляет достоинства человека. Церковь свидетельствует, что и душевнобольной является носителем образа Божия, оставаясь нашим собратом, нуждающимся в сострадании и помощи. Нравственно недопустимы психотерапевтические подходы, основанные на подавлении личности больного и унижении его достоинства. Оккультные методики воздействия на психику, иногда маскирующиеся под научную психотерапию, категорически неприемлемы для Православия» [10].
К сожалению, официальная психиатрия не признает пока такого явления как «оккультное поражение». Под этим термином мы подразумеваем обычные психические заболевания или патологические пограничные состояния психики, развивающиеся у людей после биоэнергетического воздействия экстрасенсов или колдунов, этиопатогенетически связанные с этими воздействиями, поддающиеся лечению при совместной медицинской и духовной терапии.
9. «В Библии говорится, что «вино веселит сердце человека» (Пс. 103, 15) и «полезно … если будешь пить его умеренно» (Сир. 31, 31). Однако и в Священном Писании, и в творениях святых отцов мы многократно находим строгое осуждение порока пьянства, который, начинаясь незаметно, влечет за собою множество других погибельных грехов. Еще более пагубной является широко распространяющаяся наркомания – страсть, которая делает порабощенного ею человека крайне уязвимым для действия темных сил. С каждым годом этот страшный недуг охватывает все больше людей, унося множество жизней.
Основная причина бегства многих наших современников в царство алкогольных или наркотических иллюзий – это духовная опустошенность, потеря смысла жизни, размытость нравственных ориентиров. Наркомания и алкоголизм становятся проявлениями духовной болезни не только отдельного человека, но всего общества. Это расплата за идеологию потребительства, за культ материального преуспевания, за бездуховность и утрату подлинных идеалов. С пастырским состраданием относясь к жертвам пьянства и наркомании, Церковь предлагает им духовную поддержку в преодолении порока. Не отрицая необходимости медицинской помощи на острых стадиях наркомании, Церковь уделяет особое внимание профилактике и реабилитации, наиболее эффективных при сознательном вовлечении страждущих в евхаристическую и общинную жизнь» [10].
При лечении алкоголизма и наркомании стали применяться методы кодирования, которые по своей сути являются разными видами суггестивной психотерапии (гипнотерапии). Например, кодирование по Довженко, Григорьеву, Семенову и т.д. Эти методы являются узаконенными с точки зрения официальной медицины, дают положительный медицинский эффект: пациенты перестают употреблять алкоголь и наркотики. Однако, с православной точки зрения методы насильственного вторжения в человеческую психику и их применение не одобряется выдающимися авторитетами Церкви [1].
10. Собор рассматривает также вопросы транссексуализма и гомосексуализма, генной диагностики и инженерии, фетальной терапии, другие общемедицинские вопросы и общие вопросы охраны здоровья граждан.
Вместе с тем не проанализированы такие разделы медицины, как косметическая хирургия, гомеопатия, вакцинопрофилактика, музыкотерапия, восточные методы лечения: иглотерапия, чжень-зю терапия, тубо, су-джок и т. д. На некоторых из них, вызывающих сегодня наибольшую полемику в православной среде, мы постараемся коротко остановиться.
11. Проблемы вакцино- и иммунопрофилактики. Господь изначально наделил нас мощной защитой от внешних и внутренних инфекций. Такой защитой является иммунная система организма, которая исправно выполняет свои функции, если человек живет по законам Божиим.
Иммунная система стояла на страже здоровья и не позволяла патологическим агентам, попавшим в организм, развиваться, уничтожая или нейтрализуя их вредное воздействие (у отдельных индивидуумов не позволяет и сейчас). Однако мы постоянно стремимся превзойти Творца и, внедряясь в Его творение, наносим себе непоправимый вред.
Как в прошлом, так и в настоящее время инфекционные заболевания посылаются людям в наказание за богоотступничество, нарушение Заповедей Божиих. Когда народ стал «делать злое пред очами Господа» (Суд. 2, 11), он должен был понести тяжкую кару в виде стихийных бедствий, войн, моровых язв, о чем свидетельствует Священное Писание: это египетские казни за высокомерие и непослушание фараона (Исх. 7-12); моровая язва, унесшая 70 000 жизней после переписи населения, проведенной царем Давидом в Израиле (2 Цар. 24; 1 Парал. 21).
Инфекционные болезни можно считать попущением Божиим, средством бесовского нападения. Потомки Ноя – первые люди ранней «послепотопной» эпохи, не нуждались в дополнительных мерах защиты от инфекции. Когда народонаселение возросло и вместе с тем увеличилась греховность людей, начали стремительно распространяться заразные болезни.
Древнейшие очаги натуральной оспы – Китай, Индия; вероятно, самый древний – Центральная Африка. Следы оспы найдены на коже египетской мумии; по мнению некоторых ученых, это заболевание существовало в Египте за 3000 лет до нашей эры. В VI в. оно впервые было занесено из древних очагов в Аравию. В Европу оспа пришла в VI в. из Индии и Африки. Жесткая эпидемия 580 г., которая продолжалась два года, была подробно описана епископом Григорием Турским в церковной хронике. В VII и XIV вв. оспа стала известна во всем мире. XVI век в Европе ознаменовался бурными эпидемическими вспышками оспы среди детского населения, кроме того эпидемиями еще более жестких болезней того времени – чумы и сифилиса, которые в кратчайшие сроки приняли столь угрожающие размеры, что на время заслонили собой оспу.
Однако, Господь по Своему милосердию подает нам способы борьбы с этим бедствием. Через ученых, исследующих механизмы передачи таких заболеваний, нам были открыты знания, позволяющие справляться с инфекциями. Так, на основе работ скромного английского ученого, сельского врача из семьи священнослужителя, Э. Дженнера возникло новое медицинское направление – иммунопрофилактика инфекционных заболеваний.
В настоящее время в средствах массовой информации нередко появляются сообщения, выражающие скептическое, порой откровенно негативное отношение к иммунопрофилактике. Такая точка зрения в отношении прививок, к сожалению, зачастую находит отклик среди православных родителей. Нередко священнослужители, вторгаясь в несвойственную им область, запрещают вакцинацию детей. Недоверие, настороженное отношение к иммунопрофилактике может быть связано с целым рядом причин: незнание родителями и врачами собственных прав и обязанностей в отношении вакцинации детей; отсутствие своевременного оповещения родителей о предстоящих прививках; низкий авторитет врачей, проводящих вакцинацию; недостаточная информативность родителей об особенностях современных вакцин и многие другие. Однако, на вопрос о необходимости вакцинопрофилактики детей в современных условиях ответ может быть только однозначно утвердительным.
Профилактику инфекционных заболеваний следует считать адекватной, когда она совпадает с замыслом творца по сохранению здоровья человека как дара Божия, когда все ее этапы – от изготовления вакцинных препаратов до проведения прививок ребенка проводятся по совести, на высоком профессиональном уровне и по благословению Церкви.
Прививки детей должны проводиться с соблюдением ряда условий.
1. Для вакцинации должны использоваться высокоиммуногенные и ареактогенные препараты, которые дают полноценную защиту от инфекции с минимальным риском для здоровья.
2. При назначении прививок в первую очередь следует учитывать состояние физического здоровья и готовность иммунной системы дать полноценный ответ.
3. Вакцинацию против гепатита В можно рекомендовать в следующих случаях:
- для новорожденных – при угрозе инфицирования ребенка от больной матери во время родов или во внутриутробном состоянии;
- в закрытых детских учреждениях (интернатах, домах ребенка);
- в социально неблагополучных семьях;
- в семьях с острым и хроническим гепатитом В;
- для защиты профессиональных групп риска.
Проведение подобной оправданной и грамотной иммунопрофилактики не противоречит основам православной вероучительной истины.
В то же время неадекватной следует считать вакцинацию, которая проводится необдуманно, в формальном соответствии предписаниям вышестоящих органов, этапы которой выполняются врачами в противоречии со своей совестью, без научного обоснования, с нанесением вреда здоровью ребенка.
Вакцинацию не следует проводить:
- в период незрелой иммунной системы, неспособной к адекватному ответу на вводимую вакцину;
- при наличии у ребенка острых вирусных или острых кишечных инфекций (даже на фоне отсутствия температурных реакций);
- при наличии хронических инфекций, которые могут утяжелить состояние ребенка;
- при тяжелых заболеваниях сердечно-сосудистой, легочной системы, аллергических состояниях;
- при наличии неадекватных реакций на предыдущее введение вакцины;
- против краснухи в раннем возрасте (в 12 мес., 6 лет).
Поэтому «поголовную» вакцинацию против гепатита В в первые 12 часов от рождения сложно признать адекватной» [16].
12. До настоящего времени в православной среде вопрос о гомеопатии с точки зрения православной вероучительной истины в негативном свете не возникал. В Русской православной традиции вопрос о гомеопатии до настоящего времени всегда рассматривался положительно [1, 6, 18, 21, 23].
Прецедентом, всколыхнувшим многие умы, явились статьи и выступления греческих богословов, которые выражали крайне негативное отношение к гомеопатии и причисляли ее к оккультным наукам. В брошюре монаха Арсения Вьянкофта [4], благословленной митрополитом Кассандрии Синедием, однозначно заявлено, что гомеопатия не является медицинской дисциплиной. Гомеопатия поставлена в один ряд с иглоукалыванием, медитацией, йогой и биоэнергетикой. В качестве аргументов использованы только те взгляды и высказывания, которые принадлежат известным гомеопатам-оккультистам. Если какой-то хирург будет заниматься спиритизмом, это вовсе не означает, что всю хирургию должно заклеймить как лженауку и вследствие этого не оперировать острый аппендицит. Католическая Церковь в свое время клеймила позором Коперника, Галилея. А результат: «И все-таки она вертится». На наш взгляд, голословные попытки отрицания того, что еще не познано – это путь дискредитации Церкви. В этом суть проблемы.
Как известно, в конце XIX в. за свою новаторскую работу «Рефлексы головного мозга» выдающийся физиолог Сеченов был отлучен от Церкви митрополитом Антонием (Вадковским). А сейчас на основе экспериментов выдающегося ученого базируются такие медицинские специальности как неврология, нейрохирургия, нейрофизиология, психиатрия.
Святитель Лука в своей работе «Дух, душа и тело» писал: «Только 50 лет назад наука обогатилась познанием новых, чрезвычайно важных форм энергии - радиоволн, инфракрасных лучей, катодных лучей, радиоактивности и внутриатомной энергии … Но дает ли это нам право предполагать, и даже утверждать, что в мире существуют другие, неведомые нам формы энергии, может быть гораздо более важные … чем внутриатомная энергия? …» [13].
То, что еще не познано или непонятно, вовсе не означает, что это неправильно: скорее всего, здесь – до времени скрытая Богом от людей информация.
Так, в 1994 г. греческие богословы осудили гомеопатию, а в 1996-2002 гг. были получены научные данные, проливающие свет на действие гомеопатического фактора с точки зрения ядерной физики и химии [24-30].
Несмотря на крайне отрицательное отношение элладских богословов к гомеопатии, в их критике метода есть много правильно поставленных вопросов, позволяющих отсечь сомнительные моменты и исключить направления, противоречащие православной вероучительной истине. Проще говоря, мы можем, имея полную картину отношения к гомеопатии, очертить тот круг, за пределы которого православному врачу выходить нецелесообразно.
Во-первых, врачом-гомеопатом не должна практиковаться исповедь пациента, так как сбор «анамнеза морби» (то есть истории настоящего заболевания) и сбор сведений о духовных переживаниях пациента и его грехопадениях – разные вещи, так как первое – прерогатива врача, второе – священника. Поэтому недопустимо вмешательство гомеопатии в духовную область. Попытки корректировать страсти человека при помощи «горошин» неминуемо ведут в оккультизм. Поэтому православный гомеопат – это врач, лечащий тело человека, корректирующий при необходимости психику пациента, но не вторгающийся в область коррекции духа.
Во-вторых, некоторые зарубежные гомеопатические фирмы стали вводить в мировоззренческую базу врачей-гомеопатов идеологию нехристианских философских систем. Например, Германская фирма «Хеель» открыто исповедует антропософскую систему доктора Штайнера и на основании этого строит концепцию назначения тех или иных лекарственных средств.
Не имея христианского мировоззрения, фирма выпускает препараты, известные гомеопатам под названием «нозоды». В состав этих препаратов входят вещества, полученные из уретры гонорейного больного, сифилистических гумм, туберкулезных каверн и т.п. В Православной Церкви употребление внутрь подобных веществ даже в терапевтической дозе рассматривается как осквернение. Человек с оскверненными устами не имеет права причащаться Святых Христовых Таин. Для того, чтобы вновь получить это право, он должен прийти в церковь к священнику с просьбой прочитать над ним молитву от осквернения.
В-третьих, позиция ряда гомеопатов по наделению препаратов особыми свойствами и определенным «духом» в одном случае была связана с неотработанностью терминологии (примитивная терминология XVI-XVIII вв.), в другом – с наличием оккультных взглядов и воззрений, присущих некоторым гомеопатам-алхимикам.
Поэтому область деятельности православного гомеопата можно очертить следующими границами: православный гомеопат – врач, имеющий высшее медицинское образование, прошедший специализацию по гомеопатии, опирающийся в своей практической деятельности и теоретических изысканиях на православное христианское мировоззрение, не практикующий в своей работе препаратов из собственных выделений больного типа «нозоды», а также препаратов, действующих на духовную область души человека и «изменяющих» степень греховности, и качество нравственности человека; не подменяющий сбор анамнеза, то есть данных о жизни и особенностях протекания заболевания – исповедью больного о его грехах и духовно-религиозных поисках и переживаниях [17].
Следует понимать, что многие проблемы биоэтики и охраны здоровья российских граждан, незатронутые или нерешенные Собором 2000 г., в ближайшем будущем будут изучаться православной медицинской научной общественностью согласно степени важности и востребованности.
Долгие годы государственного атеизма в России наложили негативный отпечаток на качество изучения данной темы. Социальные доктрины некоторых других конфессий и вероисповедований в этой области оказались более разработанными. Поэтому изучение уже имеющегося опыта, новые научные достижения отечественных ученых и их осмысление богословской школой Русской Православной Церкви будут и должны продолжаться. Нельзя утверждать, что современная медицина будет придерживаться православных традиций. Однако высокие нравственные ориентиры и пути их достижения в медицинском искусстве должны быть четко определены, а все безнравственные моменты должны быть обнажены, разоблачены и извлечены на свет; также следует оговорить все вытекающие из них последствия как для врачей, так и для больных.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

[1]. Великие русские старцы. М.: Ковчег, 2002.
[2]. Временная инструкция для определения биологической смерти и условий, допускающих изъятие почки для трансплантации (Приложение к Приказу Минздрава СССР № 255 от 23.03.1977 «О работе Всесоюзного центра консервирования и тестирования органов»).
[3]. Глущенков В.А. Святитель Лука – взгляд в будущее. М.: Троицкое слово, 2001 г. – С. 196-197.
[4]. Гомеопатия. Ревнитель, № 5 (12), 1999 (со ссылкой на Плерофорос, № 12, 1997, С. 2-4).
[5]. Жизнеописание епископа Игнатия Бранчанинова. М.: Изд. Свт. Игнатия Ставропольского, 2002.
[6]. Жития оптинских святых / Преподобные старцы оптинские. Свято-Введенская Оптина Пустынь. 1993-1997.
[7]. Закон Российской Федерации № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22.12.1992. (Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации. 1993. № 2. Ст. 62) с изменениями от 20.06.2000.
[8]. Михайлова Е.П., Бартко А.Н. Биомедицинская этика: теория, принципы и проблемы. Часть I. Теория и принципы биомедицинской этики. – М.: Издат-во МИСИ, 1995. С. 42-44.
[9]. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (Указ Президента РФ № 2288 от 24.12.1993 г., Федеральные законы от 02.03.1998 г. № 30-ФЗ, от 20.12.1999 г. № 214-ФЗ).
[10]. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви: Сборник докладов и документов. СПб, 2000. С. 150-211.
[11]. Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации № 460 от 20.12.2001 г. «Об утверждении Инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга». Российская газета. 2002. 30 января. № 18.
[12]. Приказ МЗ РФ и РАМН № 100/30 «Об утверждении Инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга» от 2.04.2001 г.
[13]. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. М.: Русское зерцало, 1999. 26 с.
[14]. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Наука и религия. М.: Троицкое слово, 2001. С. 34-35.
[15]. Священник Сергий Филимонов, Р.И. Череватенко, Д.Э Коржевский. Смерть мозга. Православный взгляд на проблему. СПб.: Общество свт. Василия Великого, 2003- 48 с.
[16]. Священник Сергий Филимонов, А.В. Закревская. Православный взгляд на вакционопрофилактику. СПб.: Общество свт. Василия Великого, 2004. 48 с.
[17]. Священник Сергий Филимонов, А.А. Комиссаренко, К.А. Панин. Непредвзятый взгляд на гомеопатию. СПб.: Общество свт. Василия Великого, 2004. 64 с.
[18]. Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Вып. 4. М., 1994. С. 239.
[19]. Федеральный закон № 157-ФЗ от 17 сентября 1998 г. «Об иммуннопрофилатике инфекционных болезней».
[20]. Федеральный закон № 91-ФЗ от 20 июня 2000 г. «О внесении дополнений в Закон Российской Федерации «О траснплантации органов и (или) тканей человека».
[21]. Филимонов В.П. Старец иеросхимонах Серафим Вырицкий и Русская Голгофа. СПб.: Сатисъ, 1999.
[22]. Хартия работников здравоохранения. Ватикан; Москва: Папский Совет по апостольству для работников здравоохранения, 1996. 119 с.
[23]. Чичагов Л.М. Медицинские беседы. В 2 т. М.: Аванти. 1999-2000.
[24]. Штрубе Ю., Штольц П., Майер В. В какой степени аминокислоты и пептиды определяют эффективность потенцированных лекарственных средств? // Биологическая медицина, 2002. № 2. С. 9-14.
[25]. Gutmann V. Strukturdynamik in sigem Wasser / Wasser und Information – Aspekte homoopathischer Forschung. Heidelberg: Karl F. Haug, 1993. P. 39-49.
[26]. Del Giudice E. Is the Memory of Water a Physical Impossibility / Endler P., Schulte J. (edc.) Ultra High Dilution – Physiology and Physics. Oordrecht, Boston. London. Kluwer Academic Publishers. 1994. P. 117-119.
[27]. Nemethy G., Scheraga H.A. Structure of Water and Hydrophobie Bonding in Proteins. 1. A Model for the Thermodynamic Properties of Liquid Water. // J Chem Physics. 1962. V. 36 (12). P. 3382-4000.
[28]. Resch G., Gutmenn V. Wissenschaftliche Grundlagen des Wasser – Polaritatsphanomen, Informationstrager / Engker I. (Hrsg). Wasser - Polaritatsphanomen, , Informationstrager.
[29]. Strube J. Spinresonanzen physikalische Grundlage einer elektro mag netischen Bioinformation in Homooperathie / ZDM (H): Wissenschaftliche Grundlagen der besonderen Therapierichtungen und naturlichen Heilweisen. Esse: VGM, 1992. P. 231-234.
[30]. Strube J., Stolz P. Elektromagnet Strukturabbilder (EMSA) als Wirkprinzip der Informationsubertra bei der Potenzieiung von Arzneien // Med. 1999. V. 26 (6). P. 294-303.